В 2008 году этой постановкой открылся сезон в парижской Опера Гарнье, а двумя годами раньше она превратила в сенсацию открытие сезона в Большом театре. У нее появились горячие поклонники и лютые ненавистники, причем из числа самых крупных оперных светил. Они легко мирились с тем, что давно отжившая себя прежняя постановка «Онегина», в которой когда-то партию Ленского пел Лемешев, а в наши дни успел отметиться Николай Басков, позорила подмостки главного оперного театра страны. Но, даже признав музыкальные заслуги исполнителей и оркестра, новой постановки не приняли.

В последнее время Запад активно осваивает шедевр Чайковского. «Онегина» во многих странах поют по-русски, не пугаясь неудобства нашего языка, как угодно осовременивая героев (в Варшаве Татьяна писала Онегину письмо эсэмэской), сюжет и место действия.

Спектакль Дмитрия Чернякова – наш долгожданный ответ, внешне сдержанный, но взрывающий изнутри все представления об этой опере. На сцене гостиная классического усадебного дома с хрустальной люстрой над гостеприимным столом и уютным буфетом. Мягкие тона и приглушенный свет (Черняков, как всегда, сам сочинил сценографию к своему спектаклю) вполне нейтральны. Гости, прислуга, главные герои одеты неброско, даже с учетом пушкинского времени.

Но все дело в том, что Чернякову интересен – о ужас! – не Пушкин и не его надменный Онегин, а несчастный поэт Владимир Ленский, с его безответной любовью к трезвой и прагматичной Ольге, осмеянными стихами и неуместной, наивной откровенностью, встреченной в штыки пьяненькой толпой, пирующей в доме Лариных на протяжении всех пяти картин действия. Именно Ленский, исполненный Андреем Дунаевым, безупречным и вокально и актерски, — в центре сюжета.

Однако, при новой расстановке акцентов детально, как в драматическом театре, проработан каждый персонаж: и экзальтированная Татьяна, и Онегин, и Ларина-мать, и Гремин, и няня. Режиссер пропустил через себя протертую до дыр партитуру с ее хрестоматийными ариями, попытался на ее материале разобраться с самим собой, и опера обрела новую жизнь, достойную современной сцены, хоть и крамольную с точки зрения хранителей традиций.